Опубликовано в августе 2016

Время чтения: 5 минут

КИНОРЕЖИССЕР, ИССЛЕДОВАТЕЛЬ И СПОДВИЖНИК ROLEX ДЖЕЙМС КЭМЕРОН УЖЕ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТИЛЕТИЙ С ГОРДОСТЬЮ НОСИТ ЧАСЫ OYSTER PERPETUAL SUBMARINER.

Джеймс Кэмерон рассказывает о своем увлечении дайвингом, благодаря которому легендарные часы Submariner сделались его постоянным спутником. Жизнь его богата исключительными событиями: кому еще довелось побывать в самой глубокой точке океана и покорить вершины Голливуда?

Submariner неизменно сопровождает меня на протяжении всей моей работы в качестве исследователя морских глубин и в течение всей моей кинематографической карьеры. Эти часы – олицетворение моего желания быть сильным и надежным, стремящимся к совершенству, но при этом скромным, стильным, но не пошлым, ни в коем случае не пафосным, но и не безликим. И они любят океан – любят воду и не боятся ее давления. Точно так же, как я.

В двадцать с небольшим лет я, тогда еще совсем без денег, уже был увлеченным аквалангистом и фридайвером. Поэтому мне нужны были часы для дайвинга. Но не любые, а совершенно конкретные – их носили знакомые дайверы, которые были для меня авторитетом. Еще до того как я купил себе Submariner, мне было хорошо известно, что в среде дайверов эти часы считаются лучшими. Дайвера с такими часами считали состоявшимся. На него смотрели с уважением, потому что понимали: для этого человека дайвинг – не хобби, а призвание, этот человек связал свою судьбу с океаном глубоко и на всю жизнь.

«Submariner является чем-то вроде обручального кольца, намекающего на то, что человек обручился с океаном».

Уже на заре дайвинга дайверские часы стали важнейшим инструментом, оберегающим жизнь человека в чуждой для него стихии, где нет воздуха и нечем дышать. Как бы сильно ни манил подводный мир человека своими чудесами, он приоткрывается ему лишь на время. Когда-то из него все равно приходится возвращаться. Чтобы не пропустить этот жизненно важный момент, дайвер полагается на свои часы.

Я начал нырять в 1970 году – еще до того, как появились подводные компьютеры. Мы учились пользоваться таблицами американских ВМС, чтобы знать, сколько времени можно оставаться на дне, прежде чем наступит азотное отравление. В те дни погружения совершались с тремя инструментами: часами, глубиномером и манометром, показывавшим сколько воздуха осталось в баллоне. Некоторые брали с собой также компас.

Для дайвера надежность часов является в буквальном смысле вопросом жизни и смерти. И даже теперь, когда существуют подводные компьютеры, я всегда на всякий случай все равно настраиваю безель своих часов. Компьютер может меня подвести, но Rolex – никогда.

«Надеть мои часы на руку утром в день погружения стало частью ритуала психологической подготовки. И частью острых ощущений от осознания того, что я собираюсь отправиться в место, в котором никогда раньше не был не только я сам, но и, возможно, вообще никто из людей».

Когда я закончил работу над фильмом «Чужие» в 1986 году, у меня образовался первый перерыв за те три года, в течение которых я зарекомендовывал себя как режиссер. И тогда я отправился в годичное дайв-сафари, желая извиниться перед океаном за то, что оставил его так надолго. У меня уже появились деньги, поэтому я мог позволить себе часы Submariner компании Rolex, о которых всегда мечтал. Эти часы Submariner стали для меня пропуском в сообщество опытных дайверов, которыми я так восхищался.

Продолжение истории известно всем. Я носил те часы постоянно, снимая их только на ночь, в течение последующих 26 лет, и никакие другие часы мне были не нужны. Мне дарили много хороших часов, но они так и оставались лежать на комоде в качестве «пылесборников». В конце концов, я попросил своих близких друзей не дарить мне больше часы на дни рождения, потому что «свои» часы я уже нашел.

На съемках следующего фильма – «Бездна» (1989) – я познакомился с самыми разными людьми, имеющими отношение к океану: от океанографов, которые были консультантами съемочной группы, и морских робототехников, поставивших нам дистанционно управляемые аппараты, до акванавтов, управляющих подводными аппаратами, и опытных дайверов, из которых состояла наша группа подводной фотосъемки. И не было ничего удивительного в том, что большинство из них носило часы Submariner. Нас всех объединяла глубокая любовь к океану и к дайвингу. Часы Submariner были символом этого клуба единомышленников.

Я не из тех, кто поклоняется брендам, будь это марка газированного напитка, обуви или автомобиля. Я не считаю бренды выразителями моего «я». Такое уж у меня мировоззрение. Тем не менее я оглядываюсь назад и с удивлением понимаю, как много для меня значит бренд Rolex.

Сказать, что я верен своим часам Rolex, – все равно что ничего не сказать. Они всегда были мне верны и оставались идеальными хранителями времени в самых суровых условиях – от Южного полюса и места, где покоятся останки «Титаника», ставшие декорациями к одному из самых сложных в производстве кинофильмов, до дна Бездны Челленджера. На верность я отвечаю верностью: подарить Submariner другу, будь он дайвером или нет, – это высший комплимент, который я могу сделать. Я всегда разрывался между искусством, с одной стороны, и инженерными науками, с другой. Я примирил эти две страсти, став режиссером и художником, использующим в искусстве передовые технологии. Чтобы поведать историю, я прибегаю к самой совершенной компьютерной технике. Даже если не брать в расчет визуальные эффекты, в кино всегда использовалась высокоточная машинерия – камеры с наилучшей оптикой и кинематикой, на которую только способна инженерная мысль.

Инженерная часть моего ума питает любовь к совершенным машинам – от гоночного автомобиля или вертолетного винта до ракетного двигателя. Меня бесконечно восхищает тот факт, что наш разум способен создавать эти точные машины, которые могут доставить нас туда, куда мы не смогли бы попасть иначе – в небо, вглубь океана или даже в другие миры. Как исследователь я полагаюсь на машины, которые помогут мне выжить в самых суровых условиях: в пучине океана, где экстремальное давление испытывает физические пределы самых прочных металлов. Я знаю, что моя жизнь зависит от конструктивного решения и от точности изготовления моего глубоководного аппарата.

Подлинная элегантность – это дзен в смысле простоты. От часов для дайвинга я хочу, чтобы их показания были ясными и отчетливыми даже тогда, когда я нахожусь под водой на глубине в несколько сотен футов, в кромешной темноте, с плохим обзором из-за маски или шлема, из-за искажающего эффекта воды, по причине плохой видимости или из-за отупляющего эффекта азотной эйфории. Мне нужна удобочитаемость. Мне нужны выносливые часы, способные выдержать испытание самыми суровыми стихиями. В темноте ли, в условиях ли плохой видимости или при сильном течении, я еще никогда не испытывал трудностей со считыванием показаний на своих часах Submariner. Их массивный безель легко поворачивается, но при этом фиксируется так надежно, что я полностью на него полагаюсь. Браслет тоже надежен: я знаю, что часы никогда не соскользнут с моего запястья, и все же их легко можно отстегнуть или отрегулировать поверх гидрокостюма.

Несмотря на прочность моих часов Submariner и их очевидную практичность, я не испытываю ни малейшей неловкости, когда надеваю их на светское мероприятие, будь это званый ужин или красная дорожка. Уметь быстро лавировать между разными социальными слоями, не теряя собственного «я», – это очень ценное качество. Мои часы Rolex дают мне в этом уверенность.

«Те же самые часы Submariner, которые были со мной в глубоководном аппарате “Мир” и во время 33 погружений к останкам “Титаника”, я надел, чтобы выйти на сцену, где за фильм “Титаник” было вручено несколько “Оскаров”».

Как одинаково родными являются для меня обе стихии – кино и океан, так и эти часы являются правильным, даже единственно правильным, выбором, одинаково хорошо подходящим как для самых глубоких и самых отдаленных точек планеты, так и для самого блестящего светского события. Я не думаю, что в мире есть другие часы, которые бы выглядели одинаково уместными и в той, и в другой обстановке.

Я ощущаю связь с наследием Rolex через свою деятельность в качестве исследователя, кинематографиста, новатора. Своей работой я заслужил место среди других владельцев этих часов, сделавших много замечательного в искусстве, спорте, исследованиях и науках. Это настоящее братство, основанное на свершениях.

В нем есть много женщин, и нужно сказать, что мне нравится, как часы Submariner смотрятся на женском запястье. Они многое говорят мне о женщине: что ей по силам любая задача, что она не боится трудностей и вызовов. Глядя на эти часы, которые так к месту на запястье сильной и деятельной женщины, я понимаю, что они олицетворяют не исконно мужские, а скорее общечеловеческие ценности: силу, целостность, надежность, элегантность, четкое видение цели.

Несколько лет тому назад я побывал на экскурсии по фабрике Rolex в Женеве. Этот визит заставил меня глубже оценить вложенные в каждый экземпляр часов Rolex научные знания и технологии. Увидеть процесс производства с его необычайно высокими требованиями к материалам, с точными допусками и многоуровневым контролем качества было очень познавательно. Но что меня действительно впечатлило, так это люди. То, что мы считаем бесстрастным процессом, на самом деле оказалось выражением воли, целеустремленности и страсти людей, стоящих за часами Rolex. Их гордость за свой труд и преданность делу – вот что делает эти часы такими надежными в самых безумных и отдаленных местах, куда судьба забрасывает их вместе с человеком.

Памятные часы Rolex Deepsea с темно-синим циферблатом, которые я постоянно ношу сегодня, напоминают мне всегда, где бы я ни был и что бы ни делал, об особом моменте в моей жизни, связанным с постройкой подводного аппарата DEEPSEA CHALLENGER и погружением в самую глубокую точку планеты – в Бездну Челленджера. Эти часы связывают меня с наследием других исследователей, носивших часы Rolex в самых отдаленных уголках планеты, включая моего друга Дона Уолша, который взял их с собой в Бездну Челленджера в 1960 году.

На протяжении почти что столетия Rolex остается символом свершений и исследований. Я горд быть маленькой частью этого великого наследия.

Поделиться страницей